Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ddt_life,
Алексей Евсеев
jewsejka
ddt_life

Categories:

Юрий Шевчук (интервью) // "GQ", №11, ноябрь 2010 года



ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРА
Философия в будуаре с ...Юрием Шевчуком

Сказ о том, как премьер-министр Путин был посрамлен, воробей умер, а патриарх русского рока приобрел духовный опыт.

[Ксения Собчак:]
Юрий Юлианович, мы с Ксенией, как, наверное, очень многие люди в нашей стране, испытываем к вам искреннее уважение как к поэту, музыканту, человеку искусства. Но честно и сразу признаемся — мы хотели бы поговорить не про искусство. Поводом для этого и интервью стал ваш разговор с Владимиром Путиным. Вы стали первым человеком, решившимся задать Путину в лицо жесткий вопрос.

[Юрий Шевчук:]
Не думаю, что первым. Хотя я не очень за этим слежу.

[Ксения Соколова:]
А мы следим.

[Ксения Собчак:]
Много лет вы писали замечательную музыку — за это вас любили и уважали, а тут вдруг раз...

[Юрий Шевчук:]
...и разлюбили!

[Ксения Собчак:]
Что вы! Напротив, за достопамятной беседой последовал виток вашей небывалой популярности.

[Юрий Шевчук (вздыхает):]
Ксюша, представьте, есть художник и есть пространство — реальный мир, трансцендентный — любой. В данный момент я — художник — встретился с реальностью в лице Путина. Я каждый день сталкиваюсь с одушевленной материей, с которой пытаюсь наладить диалог, а не воевать. Реальности в лице Путина я задал вопросы — не все, к сожалению... Надеялся, что реальность мне ответит.

[Ксения Соколова:]
Реальность ответила вам?

[Юрий Шевчук:]
Реальность — да, премьер-министр — нет.

[Ксения Соколова:]
А вы думал и, ответит?

[Юрий Шевчук:]
Политтехнологи постоянно пытаются что-то вычислить по выражениям лиц ВВ или ДА. В этом есть нечто холопье и рабское. Мне кажется, если есть возможность прямо спросить: «Как вы считаете, у нас во дворе монархия или демократия?» —надо спрашивать. Будет яснее будущее.

[Ксения Собчак:]
Можно еще подойти к морю и спросить у него: «Куда ты течешь?»

[Юрий Шевчук:]
«Море, быть или не быть?»

[Юрий Шевчук:]
«Раздайся, море, говно плывет» — можно и так сказать.

[Ксения Собчак:]
Переведем разговор в менее поэтическое русло. После беседы с Путиным многие вас осудили за то, что вы хоть и правильные вещи сказали, но не вовремя. Встряли со своими вопросами к реальности в разговоре помощи больным детям. Тем самым обездолив детей.

[Юрий Шевчук:]
Нет вовремя! Я потом звонил Чулпан Хаматовой, и мы с ней это обсудили. В начале была торжественная часть, и Путин отчитался во всех финансовых вопросах, о том, как он всем помогает, что из федерального бюджета даются деньги. А потом Путин откинулся назад, взял чашку с чаем и спросил: «Какие будут вопросы? Любые можете задавать». Я и задал. Никто больше, судя по всему, не хотел его беспокоить.

[Ксения Соколова:]
То есть, когда он предложил задавать вопросы, возникла пауза?

[Юрий Шевчук:]
Пауза немного затянулась.

[Ксения Соколова:]
И тут и вы?

[Юрий Шевчук:]
И тут и я!

[Ксения Собчак:]
Скажите, а у вас не возникло ощущения, что власть в лице Путина в данном случае вас просто использовала? Вы стали Петрушкой, фальшдоказательством, что у нас тут тоже свобода слова есть. На неудобные вопросы Путин теперь отвечает: «Какая такая цензура? Вы видели, как меня Шевчук обложил прямо на Первом канале?»

[Юрий Шевчук:]
Мысль не нова, но хочу сказать, что для меня единственным плюсом этой беседы была возможность гражданина спокойно и с достоинством говорить с властью. Так меня родители учили. Я всю жизнь и с власть имущими, и с «крутыми», и с простыми говорил одинаково. А на Первом канале это показали, потому что уже невозможно было не показать.

[Ксения Собчак:]
Ха, ну почему невозможно-то?

[Юрий Шевчук:]
Был большой пул журналистов, иностранных в том числе.

[Ксения Собчак:]
Вы имеете в виду, что они были в помещении? Недавно была встреча Медведева с Обамой, где Медведеву задавались крайне неловкие вопросы по поводу Путина. Это у нас не показали.

[Юрий Шевчук:]
Но то было там, а это — здесь.

[Ксения Собчак:]
Я к тому, что если у нас не хотят чего-то показывать, то не показывают.

[Юрий Шевчук:]
Я всегда за диалог. Вот любой! Пока идут переговоры — нет войны. Вот не хочется гражданки в стране.

[Ксения Соколова:]
А вы думаете, есть вероятность?

[Юрий Шевчук:]
Есть.

[Ксения Соколова:]
Вы бы могли представить себя человеком, который возглавит вооруженную борьбу против кровавого режима за правду и справедливость?

[Юрий Шевчук:]
С наганом?

[Ксения Собчак:]
С микрофоном.

[Юрий Шевчук:]
Нет, революции я не хочу. Я хочу, чтобы наша власть покаялась, раскаялась...

[Ксения Соколова:]
О, мы запаслись попкорном!

[Юрий Шевчук:]
Вдруг до них дойдет что-то, стучится некий переворот сознания.

[Ксения Соколова:]
Звучит по крайней мере наивно.

[Ксения Собчак:]
А можно я спрошу еще более жестко? Вам не кажется, что вся эта ваша политактивность выглядит как отчаянная попытка полузабытого музыканта вернуть популярность. Вы и Артемий Троицкий — немолодые уже люди, не политики, не экологи — вдруг принимаетесь защищать какой-то химкинский лес... С чего бы? Я к вам отношусь с огромным уважением, но год назад, когда я вела радиопрограмму перед премией GQ и спрашивала людей: «Кто, по-вашему, «Человек года» журнала GQ?», мне прислали огромное количество имен порядочных, известных, интересных людей, но там ни разу вы не фигурировали. В этом году, когда я провела такой же опрос, из 100 человек 80 назвали ваше имя.

[Ксения Соколова:]
Короче, моя подруга спрашивает: не являются ли ваши политдемарши восстанием старых забытых пердунов?..

[Юрий Шевчук:]
Понял и отвечу. В прошлом году мы проехали всю страну. 30 городов — везде аншлаги. У нас всегда полные дворцы спорта, стадионы. Мне кажется, что ДДТ пока, слава Богу, не нужен дополнительный пиар.

[Ксения Собчак:]
Возможно, вы просто жертва моды? Сейчас модно критиковать власть.

[Юрий Шевчук:]
Я против этой моды. У меня все не из этого курятника. Есть разница между модой и современностью, которая глубже. Если на то пошло, то мне моя деятельность никаких дивидендов не принесла. Наоборот. Телевидение, радио — все выключили. Мне даже журналисты говорили, что у нас на ТВ две фамилии запрещены — Ходорковский и Шевчук. Для меня это большая честь.

[Ксения Соколова:]
Тогда зачем вас позвали на встречу с Путиным?!

[Юрий Шевчук:]
Случайно. Чего-то не рассчитали.

[Ксения Соколова:]
А с чего вообще начался ваш активный социальный протест?

[Юрий Шевчук:]
С выборов Медведева. Дело не в Медведеве, но я прекрасно понимаю, что добрые дела втемную не делаются. Тогда я в очередной раз почувствовал себя оскорбленным. И вы, наверное, тоже.

[Ксения Соколова:]
Это были первые выборы, когда вы почувствовали, что это профанация? Раньше такого ощущения не возникало?

[Юрий Шевчук:]
Возникало, конечно. Вот уже много лет на всех своих концертах я говорю одну вещь, как в букваре — «Мама мыла раму». «Мы не рабы, ребята, будьте свободны!» Главное, наш забитый электорат научить, чтобы человек не надеялся ни на царя, ни на героя, а думал сам. Так вот, эти выборы — были не выборы, а полное лицемерие и ханжество. А я вообще очень не люблю лицемерие. Поэтому я надел куртку кожаную старую, штаны и пошел на Марш несогласных. Это была уже серьезная акция. Вторая причина моего «несогласия» — разрушение Петербурга. Это ужасно. Санкт-Петербург потерял свой исторический центр, более 200 домов, и это отвратительно.

[Ксения Соколова:]
То есть у вас с действующей властью разногласия эстетические?

[Юрий Шевчук:]
Именно! Когда я слышу этих бесконечных «фонограмщиков», мне отвратительно.

[Ксения Собчак:]
А Марш несогласных — это эстетично?

[Юрий Шевчук:]
Эстетично.

[Ксения Собчак:]
Почему?

[Юрий Шевчук:]
Я не случайно заговорил об архитектуре. Когда что-то рушится, надо бить тревогу, что-то делать. Несколько лет назад я был приглашен на экономический форум. Тогда моя общественная деятельность фактически и началась. Я участвовал в дебатах о Петербурге. Взял много фотографий и видео. Шел уже самый пик разрушения Петербурга, важно было поднять волну, и это у меня получилось.

[Ксения Собчак:]
А чем в вашей общественной деятельности вы больше всего гордитесь, что считаете своей персональной заслугой?

[Юрий Шевчук (обращаясь к фотографу):]
А вот Игорь... Можно рассказать?

[Игорь:]
Я расскажу. В Петербурге есть центр реабилитации алкоголиков и наркоманов, Юрий — один из его основателей и помогает уже много лет. Я там лежал 8 лет назад и с тех пор туда не возвращался. Спасибо ему за этот вклад.

[Ксения Собчак:]
Вы считаете своей личной заслугой то, что Игорь жив?

[Юрий Шевчук:]
Не считаю! Более того, считаю то, что я попросил его вам это рассказать, неправильным, неуместным.

[Ксения Соколова:]
Почему?

[Юрий Шевчук:]
Потому что благотворительность нельзя афишировать.

[Ксения Собчак:]
Тогда зачем афишировать ваши политические пристрастия на концертах и митингах? Может, правильнее говорить тихо, отвести человека в сторону?

[Юрий Шевчук:]
Попробую объяснить. Существует реальность — например, этот стол. На нем стоят предметы. Допустим, мне данное расположение предметов не нравится, я пытаюсь, как художник-демиург, это исправить. Создать гармонию. Мне хочется гармоничной страны. Я много езжу по стране и вижу весь этот бред и кошмар бесконечный. Я не могу на это смотреть! Я люблю этих людей. Я люблю Шукшина, Высоцкого, которые любили простого человека.

[Ксения Соколова:]
А вот сейчас я вас поймаю. Вы говорите, что вам не нравится, как расставлены предметы на столе. То есть вас от этого тошнит и просыпается гражданская совесть. Так?

[Юрий Шевчук:]
Не так плакатно.

[Ксения Соколова:]
При этом мы точно знаем, кто эти предметы таким образом расположил. Автора пейзажа зовут Владимир Владимирович Путин. Вопрос: зачем вы пошли с ним разговаривать? Если ясно, что ваши взгляды на пейзаж не просто противоположны, но крайне враждебны. Я еще понимаю, если бы вы пошли дать ему по морде, но передавать какие-то воззвания — на фига?! Тем более зная, что оппонент достаточно опытен, умен и хитер, чтобы использовать вас в своих целях?

[Юрий Шевчук:]
Он на минуту стал живым, расстроенным. Это хорошо.

[Ксения Соколова:]
Аминь.

[Ксения Собчак:]
А вы правда искренне верили, что он может поменять расположение предметов?

[Юрий Шевчук:]
Я искренне верю в духовный опыт. Таинство смерти заставляет нас копить этот духовный опыт, чтобы умереть не как свинья, а как человек. Эта беседа должна была состояться. В России этот диалог «художник и царь» идет уже тысячу лет. Пушкин и царь, Толстой и император. В данный момент в теле художника был я. Властью был Путин.

[Ксения Собчак:]
Митрополит Филипп тоже беседовал с Иваном Грозным, но это ничем хорошим не закончилось.

[Юрий Шевчук:]
Неправда, мы об этом помним, мы это знаем, мы ценим Филиппа и это добро.

[Ксения Собчак:]
Но это же не меняет ничего! Предметы-то остались там же, как гвоздями прибиты. Это как у Высоцкого: «Даже стулья плетенью здесь держатся на болтах и на гайках».

[Юрий Шевчук:]
Вот вы хоть и говорите, что все прибито, но после Ивана Грозного что было?

[Ксения Соколова:]
Кошмар и ужас.

[Юрий Шевчук:]
Да, кошмар и ужас, а потом оттепель. А потом Россия опять развивалась. Это все работает, не быстро, незаметно, но это ткань истории. Когда я взорвался, мне стали писать актеры, солдаты, сколько было одобрения! «Юра, правильно ты у него спросил, мы вот этого не спросили». Это как песня об осени злополучная, которую я когда-то написал и она пришлась. Люди задумались: «Что же будет с Родиной и с нами?» Вот я еще один вопрос задал. К сожалению, не спел его.

[Ксения Собчак:]
Вы верите, что после этой беседы Путин ушел с неким маленьким, но, как вы говорите, духовным опытом?

[Юрий Шевчук:]
Дай Бог, но здесь у меня иллюзий нет никаких и не было никогда. Я еще в 1984-м сидел на допросах в КГБ за свои песни, и сейчас мне не сладко, но это все материально.

[Ксения Собчак:]
Может, вам просто нравится диссидентский образ жизни? Это молодит.

[Юрий Шевчук:]
Мне не нравится.

[Ксения Собчак:]
Вот мы сидим на кухне. Я понимаю, что вы человек небогатый, но явно можете позволить себе лучшие условия. Но вам же нравится жить в такой обстановке! Вышел в драных джинсах на улицу с сигареткой и плакатиком — это же фан, настоящая жизнь!

[Юрий Шевчук:]
Нет, мне это безразлично.

[Ксения Собчак:]
А что вы будете делать, если перестанете диссидентствовать? Может, для вас трагедией будет, когда вас начнут на Первом канале показывать?

[Юрий Шевчук:]
Нас показывали очень долго и много на Первом канале. В 2000-х годах.

[Ксения Собчак:]
Может, тогда вы и поняли, что так вам комфортнее.

[Юрий Шевчук:]
Нет, первый наш альбом 2000-х был совершенно лирический, и второй, и третий. Для художника заниматься не социальным, а лирикой — счастье. Потому что лирика — это единственное пространство, где только ты сам.

[Ксения Соколова:]
Но рок предполагает социальность?

[Юрий Шевчук:]
Да. Кроме того, страна изменилась. Случились серьезные вещи.

[Ксения Соколова:]
Что вы имеете в виду?

[Юрий Шевчук:]
Все поменялось в худшую сторону. Родина в опасности.

[Ксения Собчак:]
Что на этом столе самое страшное? Если бы у вас была возможность убрать только один предмет, что бы это было?

[Юрий Шевчук:]
Самое ужасное — это идеологический возврат в Средневековье. В сумеречные времена. Нет яркого света...

[Ксения Собчак:]
У нас вроде сейчас идеология на православие направлена.

[Юрий Шевчук:]
Я говорю о настоящих вещах. Сейчас душно без кислорода.

[Ксения Собчак:]
А чтобы кислород появился, что нужно?

[Юрий Шевчук:]
Нужен ветер.

[Ксения Соколова:]
Но ветер-то дорисовать вы не можете!

[Юрий Шевчук:]
Я — могу! Я не переставляю предметы, я их нагреваю. Вот вы стоите между холодным и горячим, и у вас появляется насморк. А что такое творчество? Это насморк и есть!

[Ксения Собчак:]
К сожалению, власть у нас настолько недалека, что она и нагревает, и остужает сама — причем одновременно. Возьмем Марш несогласных. По-моему, это абсолютно придуманная властью история. Если бы они три раза разрешили людям собраться, то на четвертый никто бы не пришел.

[Юрий Шевчук:]
Не согласен. Проявления духа не подвластны цифири.

[Ксения Соколова:]
Интересно, что в остальном они ведут себя вполне разумно. Малотиражные оппозиционные СМИ не трогают, стараются просто не замечать. И это в их положении стратегически правильно. Но с несогласными — прямо паранойя.

[Юрий Шевчук:]
Наши власти не видят будущего, у них нет стратегии и тактики. Мне кажется, у них перед глазами только сегодняшний день. Узость мышления, тактическая неразвитость.

[Ксения Собчак:]
То есть вы согласны, что они сами создали этот опасный тренд?

[Юрий Шевчук:]
Конечно. И когда я это увидел, я опечалился.

[Ксения Собчак:]
Почему? Это же вам на руку.

[Юрий Шевчук:]
Да поймите вы, я мирнейший человек! И я вижу, что этот зажим свободы — он как кипяток в чайнике, где все запарено, однажды рванет и приведет к печальным событиям. Вот я даже Грызлову — в свое время я брал у него интервью для одного документального фильма — говорил, глядя в его просветленные глаза: «Почему нет свободы в России?!» Я сказал: «Отпустите прессу, телевидение, пускай будет полемика в стране, вам же это на руку. Если вы не будете выпускать пар из буйных мозгов, то все это уйдет в революционность, обязательно появятся народовольцы». Грызлов сидел-сидел, молчал и вдруг сказал: «Я передам».

[Ксения Собчак:]
Понятно. Но в таком случае, может, вам стоило бы пойти по другому пути, эволюционному, наладить контакт с властью? Как сделали некоторые ваши коллеги. Рок-музыканты, которых приглашали к Суркову в кабинет. И они ходили.

[Юрий Шевчук:]
Я лишен иллюзий, которые, по-моему, в какой-то момент были даже у мудрейшего Бориса Борисовича Гребенщикова. Речь опять идет о коллизии «художник и власть». Мысль о том, что он может повлиять на власть, очень привлекательна для художника. Например, Карамзин очень дружил с Александром I. Причем в какой-то момент Карамзин уже так вошел в раж, что начал давать Александру I советы по устройству государства, освобождению крепостного народа и прочее. И немедленно получил ответ: «Пошел вон, собака!» После чего сам себя отправил в ссылку от страха. Пока Александр не умер, Карамзин жил в деревне. Это — обычная, абсолютно повсеместная иллюзия, что художник может влиять на власть.

[Ксения Соколова:]
Тогда я вас опять подловлю.

[Юрий Шевчук:]
Валяйте!

[Ксения Соколова:]
Когда я сказала, что Путин — автор пейзажа, или скорее натюрморта в смысле состояния натуры, на столе, вы ответили мне, что пошли на встречу с премьером, чтобы продолжить историческую традицию «художник и власть». Но сейчас вы сами нам подробно — с историческими примерами — растолковали, что такой диалог не имеет смысла.

[Юрий Шевчук:]
Имеет! В этом и парадокс.

[Ксения Соколова:]
Почему в ИХ случае не имеет, а в ВАШЕМ имеет?! Почему Гребенщикову к Суркову ходить западло, а вам к Путину можно?

[Юрий Шевчук:]
Потому что у них все эти беседы чем закончились?

[Ксения Собчак:]
Позором Гребенщикова.

[Юрий Шевчук:]
Нет, всего лишь попыткой встроиться в систему.

[Ксения Соколова:]
А вы себе не льстите. У вас они тоже сомнительно закончились. Ведь не только восхищенные шахтеры пишут, как вы круто выступили! Есть мнение, что Путин вас сделал — чисто по-пацански.

[Юрий Шевчук:]
Это пацаны расстроились. Почувствовали, что есть что-то сильнее их власти.

[Ксения Собчак:]
В ваших рассуждениях я вижу противоречие. С одной стороны, вы говорите, что чувствуете, как накапливается энергия несогласия, которую власть не понимает и не дает ей выхода. С другой стороны, по-вашему, ходить к власти, пытаясь настроить ее на эволюционный путь, тоже как-то глупо. Получается, что вы все равно подкидываете ваши революционные дровишки в эту взрывоопасную смесь. По вашей логике, надо уж тогда дома безвылазно окопаться и сидеть.

[Юрий Шевчук:]
Вы прямо как Дуня Смирнова с Татьяной Толстой!

продолжение
.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →